:: Просмотр темы

Репутация · На форуме с: 15.02.2005

И не важно из какой тары Laughing

Репутация · На форуме с: 30.08.2002

Сто лет обрезания

Все соседи считали, что Гене Портвейну очень повезло – будучи официально объявленным сиротой, он воспитывался в семье своей тетки Арфы. Семья считалась крайне пристойной и уважаемой – в доме никто не пил.
Тетка Арфа пять лет назад закодировалась и сейчас выключала телевизор даже при рекламе парфюма. Причины на то были основательные: ее муж Конрад Епистофамыч в последний раз ушел в запой еще до рождения Гены, в те злопамятные времена, когда по телевизору рекламировалась водка «Паскудник» с отвратительным подмигивающим сизоносым мужланом на этикетке. Насмотревшись этой рекламы, Конрад Епистофамыч хлебанул литр «Паскудника» и запил горькую. Запой продолжался шесть лет. После этого пьянства у дяди Конрада испортились почки, печень, желудок, выпали волосы и зубы. Даже повредилась нервная система – он часто очень громко и жестоко портил воздух.
Выйдя из запоя, дядя Конрад несколько лет подряд немилосердно бил тетю Арфу, требуя, чтобы она прекратила пить. Наконец тетка уступила его требованиям и сходила к знакомому психиатру. Тот отучил ее пить посредством гипноза с манипуляциями. Сейчас в доме выпивка не поощрялась и даже духи не приобретались. Геннадий жил в здоровой и правильной семье.
Семья была к тому же культурной и обеспеченной. В юности тетя Арфа выучилась на учителя музыки и ловко играла на фортепианах. Фортепиано в доме было одно, какой-то полустертой марки, весьма похожей на «Студебеккер». Впрочем, всю свою оставшуюся жизнь тетя Арфа трудилась в питейных точках – разбавляла пиво и недоливала водку. После того, как была вынуждена закодироваться, ушла работать на почту – зачитывать по телефону телеграммы. Поскольку голос ее напоминает иерихонскую трубу, то зачитывать телеграммы она может и без телефона. Почтовые служащие всегда вздрагивают, когда тетя Арфа начинает работать.
А Конрад Епистофамыч руководил и продолжает руководить службой технической разведки в главной городской канцелярии – он вместе с двумя подчиненными испытывают прочность водосточных труб. Собравшись втроем, они забираются на крыши зданий, дуют в водостоки, обрушивают в них потоки жидкости и даже громко кричат в жестяные раструбы, проверяя их акустику. Коллеги очень уважают дядю Конрада. Вот в такой уважаемой семье и жил Геннадий в качестве приемыша. Тетя Арфа с дядей Конрадом ласково называли его «наш пащенок».
К тому же, повальная непьючесть семьи была для областного города Зверинобродска (ранее Товарищеск) уникальной – в городе работало три ликеро-водочных завода, два пивных комбината, парфюмерный концерн «Педрило» и гидролизный цех. Все трудоспособное население Зверинобродска кормилось и поилось на этих предприятиях. А городские пенсионеры и инвалиды труда занимались сбором стеклотары. Им помогали дети и внуки.
Каждое утро зверинобродцы шли к линиям разлива, бродильным чанам и цистернам. Запах спирта был свойственен каждому горожанину настолько, что привыкшие к самогону провинциалы, изредка заезжавшие по своим спекулятивным делам в Зверинобродск, долго не могли прийти в себя уже на привокзальной площади и, лихо закручивая свои носы, обнюхивали городских проходимцев.
Население Зверинобродска жило спиртом. Кроме тети Арфы, дяди Конрада и Гены Портвейна. Они пили только воду. С водой в городе было тяжко – городской голова и избранный народом бургомистр Чертецкий постоянно перекрывал водопроводные краны. А когда открывал их, то вода капала ржавая, но пресная. Это была мертвая вода. Гена Портвейн ее ненавидел.
Поэтому он и чурался своих сверстников, пивших пиво и допивавших родительскую водку. Собутыльничать с ними Геннадий не мог – дядя Конрад и тетя Арфа закодировали Гену, когда ему исполнилось 7 лет.
«Вместо обрезания», – так сказал в тот торжественный момент Конрад Епистофамыч. Тетя с дядей весьма смущались Гениной наследственности – мама его, родная сестра тети Арфы, утонула в цистерне с забродившим виноградным соком. А отец Гены слыл колдуном – за напитками его выгонки съезжались даже знатоки и ценители спиртного из дальних городов. Он исчез неведомо куда за 3 месяца до рождения Геннадия.
Родственники очень боялись, что Геннадий пойдет по отцовским стопам и не допускали его ни до единой стопочки. «Не пей спиртного – третьим будешь!», -- намекая на трудную судьбу родителей, участливо говорила тетя Арфа, поглаживая Гену по голове.
На троих тете Арфе, дяде Конраду и Гене Портвейну было сто лет – 40 лет тете Арфе, 44 года – дяде Конраду и 12 – Геннадию. Завтра семья отмечала 5-ый год общей трезвости. «100 лет – как обрезало! Не пьем!» – так Конрад Епистофамыч обозначил важность грядущего события.